8 мая 2026 года
Под ударом — малые компании, цеха и девелоперы. Об этом пишет РБК.
Российский бизнес входит в период, когда закрытие проекта все чаще становится не признаком провала, а способом выжить. Раньше предприниматель мог годами тянуть убыточное направление, перекрывая кассовые разрывы обороткой, кредитами или доходами от других активов. Сейчас такой запас прочности исчезает: маржа сжимается, деньги дорогие, спрос осторожный, а налоговые и регуляторные риски становятся все более чувствительными.
На поверхности это выглядит как рост закрытий. По итогам 2025 года в России было ликвидировано около 233 тыс. компаний — на 15% больше, чем годом ранее; новых юрлиц зарегистрировали около 173 тыс., что стало минимумом за 14 лет. То есть закрытий оказалось на 26% больше, чем открытий.
Но за этими цифрами стоит не только статистика регистраций. По данным Росстата, доля убыточных организаций в 2025 году выросла до 27,1% против 25,5% годом ранее. За январь–ноябрь 2025 года убытки компаний достигли 7,5 трлн рублей, а доля убыточных организаций поднималась до 28,8%.
Под ударом — малый и капиталоемкий бизнес: от цехов до девелоперов
Сильнее всего давление чувствуют две группы.
Первая — малый бизнес: магазины, кафе, сервисные компании, небольшие производства, локальные подрядчики, агентства. У них обычно нет большой подушки ликвидности, доступа к дешевому финансированию и сильной переговорной позиции перед арендодателями, банками и поставщиками. Когда одновременно растут аренда, зарплаты, налоги, логистика и стоимость кредита, запас маржи быстро исчезает.
Вторая — капиталоемкий бизнес: производственные цеха, строительные компании, девелоперы, транспорт, оборудование, промышленная инфраструктура. Здесь проблема не только в текущих расходах, но и в длинном инвестиционном цикле. Проект может быть рассчитан на несколько лет, но если ставка, себестоимость и спрос резко меняются в середине цикла, экономика проекта ломается.
Для девелопера это означает дорогой проектный долг, осторожного покупателя и рост себестоимости строительства. Для производственного цеха — дорогую модернизацию, рост фонда оплаты труда, импортные комплектующие или оборудование по более сложным цепочкам. Для малого подрядчика — кассовые разрывы, когда заказчик платит позже, а зарплаты, аренду и налоги нужно платить сейчас.
Тройное сжатие маржи: издержки, спрос, дорогие деньги
Главная причина закрытий — не один фактор, а их комбинация.
Первое сжатие — рост издержек. Зарплаты растут из-за кадрового дефицита, поставки дорожают, аренда и коммунальные платежи индексируются, налоговая нагрузка становится чувствительнее. Бизнес все чаще оказывается в ситуации, когда выручка формально есть, но прибыль исчезает.
Второе сжатие — спрос. Покупатель стал осторожнее. В B2C люди чаще откладывают крупные покупки и выбирают более дешевые альтернативы. В B2B компании режут необязательные расходы, переносят инвестиции, торгуются по цене и дольше согласовывают платежи. В итоге выручка становится менее предсказуемой, а цикл сделки — длиннее.
Третье сжатие — дорогие деньги. Даже после снижения ключевой ставки до 14,5% годовых в апреле 2026 года денежно-кредитные условия, по оценке Банка России, остаются жесткими, а неценовые условия банковского кредитования — строгими. ЦБ также отмечает сдержанную кредитную активность и замедление потребительского спроса.
Для бизнеса это означает простую вещь: кредит больше не спасает слабую модель. Если проект дает 8–10% операционной доходности, а деньги стоят существенно дороже, кредитование не лечит проблему, а ускоряет ее. Компания может еще некоторое время закрывать кассовые разрывы, но экономически она уже работает на банк, поставщиков и государство, а не на собственника.
Вместо волны корпоративных банкротств — тихое вымирание
Интересный парадокс: при росте убыточности и закрытий формальной волны корпоративных банкротств не произошло. По данным Федресурса, количество процедур банкротства компаний в 2025 году снизилось до исторического минимума — 6477, что на 24,3% меньше, чем в 2024 году. Также сократилось число наблюдений и намерений кредиторов обращаться в суд.
Это не значит, что бизнесу стало легче. Скорее, часть кризиса проходит не через громкие банкротные дела, а через «тихое вымирание»: закрытие юрлица, остановку проекта, уход предпринимателя в найм, распродажу остатков, договоренности с кредиторами, личные займы и постепенное сворачивание активности.
Параллельно растет другое явление — банкротства граждан и ИП. В 2025 году количество судебных банкротств физических лиц и индивидуальных предпринимателей достигло 568 тыс., что на 31,5% больше, чем в 2024 году.
Это важный сигнал. Риск все чаще переезжает из корпоративного контура в личный: собственник поручился по кредитам, взял займы на себя, закрыл кассовые разрывы личными деньгами, вывел обязательства за пределы компании. Формально бизнес мог закрыться без банкротства, но финансовая проблема осталась у человека.
Почему собственники тянут до последнего
Многие предприниматели закрывают проекты слишком поздно. Причина понятна: бизнес — это не только цифры, но и идентичность, команда, репутация, годы труда. Кажется, что нужно еще немного потерпеть: один сезон, один контракт, одно снижение ставки, один новый клиент.
Но в текущей среде опасно путать временный кассовый разрыв с неработающей экономической моделью. Если проект не генерирует маржу при реалистичных ценах, ставках и спросе, он не «переживает сложный период», а разрушает капитал собственника.
Что могут делать компании
Первое — закрывать проекты, где экономическая модель перестала работать. Это неприятное, но иногда самое рациональное решение. Если направление стабильно убыточно, требует постоянного финансирования и не имеет понятного сценария восстановления, его нужно не «дотягивать», а останавливать: продавать активы, выводить команду, завершать обязательства и сохранять ресурс для жизнеспособных направлений.
Второе — рассматривать релокацию в льготные режимы и особые экономические зоны. Для производственных, технологических и капиталоемких проектов это может быть не косметической оптимизацией, а фактором выживания. Во многих ОЭЗ действуют налоговые и инфраструктурные преференции: сниженная ставка по налогу на прибыль, льготы по налогу на имущество, земле и транспорту, а также доступ к готовой инфраструктуре. Минэкономразвития указывает, что во многих ОЭЗ региональная часть налога на прибыль может снижаться до 2–5% вместо стандартных 20%.
Но релокация подходит не всем. Ее имеет смысл считать тем, у кого есть производство, оборудование, инвестиционный проект, экспортный потенциал или понятная привязка к территории. Если компания может переехать в ОЭЗ без разрушения продаж и логистики, эту возможность нельзя упускать.
Третье — постоянно работать над оптимизацией расходов. Не разово «порезать косты», а выстроить систему: пересмотреть аренду, закупки, штатное расписание, подрядчиков, складские остатки, логистику, IT-сервисы, управленческие расходы. Важно отделить расходы, которые создают выручку, от расходов, которые просто сохраняют привычный масштаб.
Четвертое — заранее вести переговоры с кредиторами и банками. Реструктуризация работает лучше до просрочки, а не после. Банки гораздо охотнее обсуждают изменение графика, ковенанты, залоги, отсрочки и рефинансирование, когда собственник приходит с финансовой моделью, антикризисным планом и понятной логикой, а не с фактом дефолта.
Пятое — превентивная налоговая гигиена. В период давления налоговые ошибки становятся особенно дорогими. Нужно заранее проверять дробление, взаимозависимые сделки, займы, вывод денег, работу с самозанятыми и ИП, первичку, НДС, деловую цель операций. Налоговый спор в момент кассового разрыва может стать тем самым ударом, после которого компания уже не восстановится.
Главный вывод
Закрытие бизнеса сегодня все чаще становится не концом предпринимательства, а элементом управления риском. Слабые проекты нужно закрывать, жизнеспособные — перестраивать, капиталоемкие — переносить туда, где есть льготы и инфраструктура, долги — реструктурировать до конфликта, налоги — приводить в порядок до проверки.
Рынок входит в период, когда выживает не тот, кто любой ценой сохраняет масштаб, а тот, кто быстро признает реальность, считает экономику и умеет вовремя менять конструкцию бизнеса.