30 апреля 2026 года
Аналитик Расторгуев: «Иран выстроил систему политического фейс-контроля». Об этом пишет «Московский Комсомолец».
В среду, в последний день апреля, нефтяные котировки превысили $122 за баррель Brent, а в моменте доходили до $126 — и это самый высокий показатель с 2022 года. Как пишет The Guardian, рост цен происходит на фоне зашедших в тупик переговоров между Вашингтоном и Тегераном, из-за чего шансы на разблокировку в ближайшее время стратегически важного Ормузского пролива свелись практически к нулю.
Как заявил накануне президент Дональд Трамп, он отверг предложение Тегерана об открытии Ормузского пролива и намерен сохранять морскую блокаду до достижения соглашения с иранской стороной относительно ядерной программы страны. Между тем, как показал еженедельный доклад Минэнерго США, запасы нефти в стране на прошлой неделе резко упали — на 6,23 млн баррелей. Резервы на терминале в Кушинге, где хранится торгуемая на Нью-Йоркской товарной бирже (NYMEX) нефть сократились на 796 тысяч баррелей.
«Мы видим, что продолжается глубочайший кризис в отрасли, огромное количество нефти сегодня не поступает на рынок», — заметил в связи с происходящим вице-премьер РФ Александр Новак. По его словам, поскольку спрос превышает предложение, это приводит к дисбалансу на фоне логистических затруднений и напряженности на Ближнем Востоке.
Ранее мировые СМИ сообщили о том, что Иран прорабатывает механизм взимания платы с судов за прохождение через Ормузский пролив. Речь идёт не о прямом сборе за транзит, а о плате за конкретные услуги, предоставляемые танкерам и сухогрузам, включая навигационное сопровождение, безопасность и иные сервисы. По словам главы комиссии по национальной безопасности парламента Ирана Эбрахима Азизи, расчёты предполагается осуществлять в национальной валюте — иранских риалах. А Меджлис (национальный парламент) примет новый закон, закрепляющий «абсолютный суверенитет» Исламской Республики над Ормузским проливом. Таким образом, эта важнейшая для глобальной торговли логистическая артерия становится, по сути, единоличной вотчиной Ирана.
«История пролива, как международного коридора свободного судоходства, похоже закончена, — рассуждает ведущий аналитик «Амаркетс» Игорь Расторгуев. — Иран выстроил систему «политического фейс-контроля»: Россия, Китай, Индия проходят как дружественные, США и Израиль заблокированы полностью, все остальные платят или договариваются. Называть это победой Тегерана в полном смысле я бы не спешил — де-факто влияние есть, де-юре международного признания этих правил нет и не будет: Конвенция ООН по морскому праву прямо запрещает взимать плату за транзит. Но пока идут переговоры и стреляют пушки, право сильного работает эффективнее морского».
И нефть, блуждающая теперь уже выше $120 — закономерный ответ рынка на беспрецедентный по масштабу сбой в поставках. Даже при формальном перемирии быстрого возврата к норме ждать не стоит: страховые премии выросли кратно, судовладельцы не торопятся рисковать, а доверие к проливу как надёжному маршруту подорвано всерьёз и надолго. Рынок теперь закладывает в цену не только текущий кризис, но и постоянную премию за риск повторения. Для России эта ситуация, как ни парадоксально, выгодная, говорит Расторгуев. Ключевые покупатели нашей нефти — Китай и Индия — остро нуждаются в альтернативных поставках, и российская нефть стала для них приоритетом. Плюс кризис неожиданно дал второе дыхание давно буксовавшим переговорам о трубопроводных маршрутах в Китай. «Это стратегическое окно, которое важно не упустить”, — подытожил аналитик.