22 апреля 2026 года
Le Figaro: иранская авантюра разрушит мировую экономику по сценарию 30-х годов. Об этом пишет «Московский Комсомолец».
Когда финансовые рынки рисуют радужные перспективы, а главы крупнейших корпораций отчитываются о рекордной прибыли, может показаться, что апокалиптические прогнозы — удел пессимистов. Однако французский экономист Николя Бавере в своей колонке для Le Figaro (текст перевели ИноСМИ) бьет тревогу: привычные нам экономические ориентиры разрушаются, а мир не просто готовится к рецессии — он стоит на пороге полного распада, сравнимого с эпохой Великой депрессии. Двойная блокада Ормузского пролива — это лишь верхушка айсберга, за которым скрывается тектонический сдвиг глобальных правил.
На первый взгляд, макроэкономические показатели выглядят обнадеживающе. С начала десятилетия мировая экономика выдержала пандемию, конфликты на Украине, в Газе и Иране, а также агрессивную торговую войну, инициированную Дональдом Трампом, которая подняла средние импортные пошлины в США с символических 2,4% до 16,8%. Международный валютный фонд прогнозирует снижение глобального роста в 2025 году лишь до 3,1%, что не кажется катастрофой на фоне 3,7% в период с 2000 по 2019 год.
Более того, корпорации демонстрируют чудеса адаптации, а фондовый рынок ликует. Индекс S&P 500 хвастается мультипликатором P/E (цена/прибыль) на уровне 25, что на восемь пунктов выше среднего показателя за последние два десятилетия. Однако именно этот разрыв между эйфорией бирж и суровой реальностью Бавере называет главной опасностью. Финансовые пузыри раздуваются на фоне тотальной милитаризации и энергетического коллапса.
Энергетический удар и цепная реакция дефицита
Ормузский пролив, через который проходит колоссальный объем углеводородов, фактически превратился в зону боевых действий. Перемирие, которое должно было разблокировать транспортную артерию, привело к двойной блокаде. Последствия для цивилизации критичны, ведь морская торговля обеспечивает 90% объема и 80% стоимости всей мировой коммерции. Нарушение этих цепочек наносит сокрушительный удар по энергетической безопасности.
Несмотря на то что цена на нефть выросла «всего» на 50% (для сравнения: в 1973 году рост был четырехкратным), мир уже ощущает дыхание стагфляции. Сочетание спада и инфляции становится неизбежным, как только баррель устойчиво закрепляется выше отметки в 100 долларов. Однако самое страшное — это вторичные эффекты. Частичная блокада уже вызывает дефицит удобрений для сельского хозяйства, сбои в производстве алюминия, нефтехимии и, что особенно тревожно, полупроводников (из-за нехватки гелия). Дефицит, начавшийся в Азии, подобно волне накроет остальной мир, спровоцировав взлет цен на товары первой необходимости, как это было в разгар пандемии коронавируса.
Финансовый разрыв: Между акциями, долгами и реальностью
Аналитик выделяет два опасных расхождения в финансовой сфере. Первое касается рынков акций и облигаций. Бумажный рост акций искусственно подпитывается снижением налогов и сдерживанием зарплат, а также ожиданиями от революции искусственного интеллекта. Однако этот карточный домик рухнет под давлением падающего спроса. Бавере иронизирует над спекулятивными пузырями вокруг ИИ, напоминая, что даже компания Anthropic вынуждена отложить выпуск мощной модели Mythos из-за угрозы кибербезопасности. Триллионы долларов, вложенные в частные кредиты (2 трлн) и криптовалюты (4 трлн), висят на волоске.
Второе расхождение еще драматичнее. Правительства, подрывая независимость центробанков (яркий пример — давление Белого дома на ФРС), искусственно занижают краткосрочные ставки. Но долгосрочные ставки неизбежно растут из-за чудовищной задолженности. Государственный долг в среднем по миру достиг 94% ВВП, а процентные выплаты выросли с 2% до 3% глобального ВВП всего за четыре года. Мир вступает в ожесточенную конкуренцию за свободный капитал.
Соединенные Штаты: Пир во время чумы
Парадокс текущей ситуации заключается в том, что США, будучи крупнейшим производителем и экспортером энергоносителей, извлекают из хаоса краткосрочную выгоду. Нефтяной кризис перераспределяет 1,6% мирового ВВП от стран-потребителей в карманы производителей. Америка получает дополнительный пункт роста, продолжая раздувать финансовый пузырь через дерегулирование.
Однако расплата за этот «пир» неминуема. Инфляция в США закрепляется выше 4%, уровень безработицы ползет вверх, а дефицит бюджета достигает 6% ВВП при астрономическом долге в 140% ВВП. Милитаризация — рост военных расходов с 900 миллиардов до полутора триллионов долларов — окончательно выводит контроль над госфинансами из-под контроля. В то же время долларизация мировых расчетов делает финансирование этого долга для остальных стран все более сложным и дорогим.
Уроки 1930-х и шанс для Европы
Ключевой тезис Николя Бавере звучит как приговор старому миропорядку: мы наблюдаем не очередной циклический кризис, а структурный распад. Все правила глобального сотрудничества отменены. Мир перешел к логике тотального превращения в оружие всего — продовольствия, технологий, торговых путей и капиталов. Циклы западного доминирования, начавшиеся в XIX веке, эпоха безусловного лидерства США (с 1917 года) и постялтинский порядок 1945 года завершены окончательно.
В этой новой реальности, где правят гипернационализм и милитаризация, Китай, как ни парадоксально, уже начал позиционировать себя как островок стабильности на фоне «непредсказуемой и агрессивной» Америки. Европа, по мнению экономиста, стоит перед жестким выбором: продолжать быть ведомой или превратиться в автономный полюс силы. Чтобы выжить, Евросоюз должен отказаться от либеральных догм прошлого, переориентировать модель на реальное производство и труд, примирить верховенство закона с экономической конкурентоспособностью и, наконец, обрести подлинный суверенитет. В противном случае Старый Свет разделит судьбу глобальной экономики, погружающейся в хаос, из которого, как показывает опыт 1930-х, нет быстрого возврата, резюмирует французское издание.