27 марта 2026 года
Как пишет EADaily, западные СМИ пишут в один голос, что после начала иранской войны больше всех выиграла Россия. Стоимость нефти подскочила до $ 100, США временно сняли санкции, и доходы российских компаний резко пошли вверх. Однако ближневосточный конфликт не будет вечным и экспорт нефти и газа из Персидского залива вернется на мировой рынок. Однако останется ли он прежним для российской нефти? Эксперты считают, что нет.
Заявлениями о конструктивных переговорах с Ираном Дональд Трамп сумел сбить цены на нефть ниже $ 100 за баррель. Однако физические поставки торгуются выше и, например, российскую Urals продают с премией к эталонной Brent.
«За последние недели выручка российских нефтяных компаний удвоилась — до примерно $ 270 млн в сутки, а поставки выросли до 4,07 млн б/с — максимум за 3,5 месяца», — пишет Bloomberg, сообщая, что Россия увеличила нефтяные доходы до максимума за четыре года.
При этом, как отмечает ведущий аналитик ФНЭБ и эксперт Финансового университета при правительстве России Игорь Юшков, говорить о больших доходах еще рано, так как с тех пор, как выросли цены, не прошло еще и месяца.
«Более того, бюджет получит только по итогам апреля дополнительные деньги», — говорит эксперт.
И теперь многое зависит от того, как долго продлится иранская война и остановка судоходства в Ормузском проливе. Президент России Владимир Путин предупреждал, что это будет временное явление. Что, впрочем, не означает, что для России не будет долгосрочных последствий.
Советник управляющего фонда «Индустриальный код» Максим Шапошников говорит о том, что на Ближнем Востоке уже повреждено много инфраструктуры и экспорт российской нефти вырастет — на 0,5−1 млн баррелей в сутки.
Аналитик ФГ «Финам» Александр Потавин отмечает, в свою очередь, что сверхдоходы России из-за роста цен на нефть и газ усиливают желание Запада пересматривать санкционный режим, в том числе по СПГ и остаточным потокам в Европу, и закрепляет стратегический курс ЕС на ускоренный окончательный отказ от российских энергоносителей к 2027 году.
Однако более важные события могут произойти в Азии, считают эксперты.
«Иранская война еще раз показывает, что надежность поставок — это отдельная категория, на которую все больше нужно уделять внимания. И, прежде всего, это сигнал для Китая, который лишили венесуэльской нефти и хотят то же сделать по иранской», — говорит Игорь Юшков.
В этой ситуации самыми надежными оказываются поставки с севера.
«Поэтому долгосрочные последствия, я думаю, это активизация наших отношений с Китаем в области энергетики», — считает ведущий аналитик ФНЭБ.
Индия и Китай являются крупнейшими покупателями нефти из Персидского залива и больше всего пострадали от закрытия Ормузского пролива.
«В таких условиях российская нефть, являющаяся важной частью портфелей обеих стран, начинает казаться незаменимой. Независимо от возможного прекращения огня, обе страны ещё долго будут тревожиться по поводу возможного возобновления боевых действий и новых закрытий — табу было снято; произошло немыслимое; Иран может быть соблазнен когда-нибудь снова закрыть пролив. Таким образом, Индии будет гораздо сложнее отвернуться от российской нефти. Это уже было недопустимо для Китая», — пишет старший научный сотрудник берлинского Центра Карнеги Сергей Вакуленко.
В России это понимают, и в результате, как считает эксперт, скорее всего, мы не увидим огромных снижений на нефть Urals.
Более того, страны Азии могут пойти еще дальше.
«Кризис в Персидском заливе также может заставить Китай пересмотреть свою зависимость от критически важных ресурсных потоков через морские узкие проходы», — замечает Сергей Вакуленко. Он обращает внимание на то, что Россия уже много лет пытается убедить Китай подписаться на проект газопровода «Сила Сибири — 2» и в новом проекте пятилетнего плана КНР впервые упоминались работы по строительству новых российских трубопроводов.
«Это, безусловно, совпадение (план был подготовлен до 28 февраля), но это показательно. Безопасный сухопутный путь для газа, неуязвимый для закрытия проливов и морских блокад, начинает выглядеть более привлекательно, чем даже шесть месяцев назад», — продолжает старший научный сотрудник берлинского Центра Карнеги.
По его мнению, то же самое касается нефтепровода Восточная Сибирь-Тихий океан (ВСТО) из России в Китай.
«Внезапно крупное расширение ВСТО или строительство ВСТО-2 начинает приобретать смысл — как для России, так и для Китая», — считает Сергей Вакуленко. С одной стороны, по его мнению, новые проекты защитят российский экспорт углеводородов в Китай от попыток контролировать их извне — в отличие от торговли танкерами, такой экспорт было бы сложно отследить или количественно оценить самостоятельно. С другой стороны, отмечает эксперт, это только усилит взаимозависимость России и Китая и заставит Китай больше интересоваться стабильностью России.