25 марта 2026 года
Эпоха конкуренции за безопасные регионы: неожиданное последствие войны в Иране. Об этом пишет «Московский Комсомолец».
Операция США и Израиля против Ирана уже стала настоящим испытанием для мировой экономики. Цены на нефть, СПГ и иные энергоносители если не бьют рекорды, то точно испытывают глобальную торговлю на прочность. Конечно, война — это всегда смерть, жертвы и разрушения, но, как это ни цинично звучит, современная война — это еще и значимый социально-экономический фактор. И нынешняя американская администрация уже не в первый раз за последние годы пытается конвертировать военную мощь и вооруженные вторжения в различных регионах мира в экономические блага и выгоды для Североамериканских Соединенных Штатов.
Не будем оценивать эффективность данной конвертации, это не наша забота. Конечно, агрессия Штатов против суверенной страны — это испытания и для международного права, и для сложившейся системы международных отношений. Увы, практика говорит нам о том, что сейчас не может быть защищен от военного конфликта ни один регион мира; и здесь, конечно, последствия могут быть самыми радикальными.
Безусловно, нам важно понять, как данная военная активность влияет на мировую экономику и глобальную торговлю, которая, как ни банально это звучит, уже точно не будет прежней. Здесь можно обозначить как минимум пять наглядных фундаментальных факторов, которые уже однозначно проявились после начала агрессии США и Израиля против Ирана.
Во-первых, конечно, надо обозначить глобальный энергетический фактор. Ценовые скачки здесь не самое важное и принципиальное. Как известно, вслед за ростом цен всегда наступает и коррекция, снижение. Иное дело, что сейчас на первый план выходит гарантированность поставок энергоносителей, которая на фоне войны в Персидском заливе превратилась в фактор нестабильности и непредсказуемости. Рынки сразу нескольких макрорегионов мира оказались перед фактом невозможности обеспечить как загрузку перерабатывающих мощностей, так и нужных предприятий, занимающихся жизнеобеспечением населения.
Страны Персидского залива — это больше половины мировых поставок нефти и почти четверть мировых поставок СПГ. В этой части для стабилизации мировой экономики США пошли даже на смягчение антироссийских санкций. Ответов на вызов с нестабильностью поставок энергоносителей может быть несколько, и мы их уже наблюдаем. Первый — диверсификация поставщиков. Крупные потребители в настоящее время ищут замещение поставок энергоносителей из Персидского залива и часто находят их, порой в самых неожиданных местах. Второй — формирование энергетической инфраструктуры, что называется, «на месте» с замещением углеводородов на более предсказуемые источники энергии, включая атомную энергетику и разного рода возобновляемые источники. Принцип «производим там, где потребитель» становится сейчас основополагающим для многих отраслей мировой экономики. Третий — энергосбережение. Очевидно, что инвестиции в эту отрасль сейчас пойдут галопирующими темпами. Если можно на месте сэкономить 10, 20 и более процентов потребляемой энергии, то это уже становится не экологическим, а однозначно экономическим фактором.
Второе глобальное последствие войны — это изменение транспортно-логистических маршрутов и, как следствие, модернизация логистической инфраструктуры в разных частях света. Сейчас стоят под вопросом не только поставки энергоносителей из стран, вовлеченных или прилегающих к театру военных действий. Нестабильность на Ближнем Востоке отражается сразу в нескольких узловых точках. Здесь в первую очередь надо вспомнить про Баб-эль-Мандебский пролив, соединяющий Красное море с Индийским океаном и являющийся важнейшим элементом международного транспортного коридора, связанного с Суэцким каналом, на поставки через который сейчас приходится больше 10% мировой торговли.
Стоит ожидать, что карта мировых торгово-экономических маршрутов радикально изменится. Вполне реально появление новых развитых глобальных финансово-экономических, торговых и энергетических хабов, аналогичных тому, что сформировался в последние годы в Персидском заливе. Такие хабы могут появиться как в Латинской Америке и Юго-Восточной Азии, так и в Северной или даже Экваториальной Африке.
Отдельный важнейший аспект локализации производств в регионах переработки и потребления — это трансформация мировых продовольственных рынков. С учетом международной напряженности гарантировать поставки продовольствия и не допустить их дефицита (и, как следствие, голода) становится почти невозможно. Перенос производства и переработки сельскохозяйственной продукции в регионы потребления продтоваров также является фактором современного экономического развития и затрагивает, например, Африканский континент, численность населения которого превысила полтора миллиарда человек. Переход от экспорта продовольствия к экспорту технологий его производства — один из вариантов решения данной проблемы.
В-третьих, гарантии безопасности для национальных государств и их объединений также становятся экономическим фактором. Рост инвестиций в оборону абсолютно реален и предсказуем. Здесь, увы, нужно констатировать тот факт, что эпоха военно-политических блоков не только не ушла в прошлое, но и приобрела новые основания для возрождения. Если большинство стран мира не в состоянии защититься от агрессии, то выход здесь может быть только один — обеспечивать национальную безопасность на коллективном (блоковом) уровне, и желательно с участием в данном блоке государства, обладающего ядерным оружием.
Это фактор, в частности, может проявиться в том, что безопасность (в том числе физическая) объектов глобального инвестирования будет выступать таким же значимым основанием для привлечения средств, как их доходность, прозрачность или возвратность. Зачем вкладываться в ту или иную территорию, если завтра объекты инвестирования могут быть уничтожены в результате боевых действий?
В-четвертых, конфликт ведет к корректировке или модернизации стратегического курса экономического развития стран из числа государств Глобального Юга и Глобального Востока. Скажем в двадцатке самых крупных стран по объему ВВП по паритету покупательной способности число государств, не относящихся к коллективному Западу, сейчас достигло половины. И к таким государствам относятся, как правило, либо члены объединения БРИКС, либо их партнеры (Турция, Таиланд и др.).
В этой части экономическое развитие новых стран-лидеров должно сосредотачиваться на пяти фундаментальных основаниях. Первое: диверсификация национальной экономики с формированием полноотраслевого национального экономического контура, позволяющего производить собственными силами основные товары и услуги. Второе: обеспечение экономического и технологического суверенитета. Здесь особое значение имеет цифровой суверенитет. Наиболее явно данная проблема проявляется через рост роли искусственного интеллекта в современной экономике, который, как известно, обучается и развивается через потребление данных; а кто владеет данными, тот владеет миром.
Третье основание в корректировке стратегий — повышение роли внутреннего рынка. Экспорт и глобальная торговля — это, конечно, хорошо, но устойчивость национальной экономической системы сейчас базируется на постоянном внутреннем платежеспособном спросе. И рост благосостояния и качества жизни граждан — это часть системной задачи выживания государств в современном мире. Четвертое основание: кадры, которые, как известно, решают всё, а значит, роль инвестиций в образование (знания) и культуру (мировоззрение) становится определяющей. Пятое: финансовая независимость, которая подразумевает наличие защищенных от внешнего вмешательства финансовых институтов и национальных финансовых систем.
Понятно, что большинство стран, что называется, «в одно лицо» не в состоянии обеспечить решение всех этих стратегических задач. Здесь решение возможно как через консолидацию вокруг государств-лидеров, так и через повышение роли макрорегионов мира, которые могут масштабировать на своем уровне национальные возможности и достижения.
Здесь вспоминается пятый возможный фактор, связанный с последствиями агрессии США и Израиля против Ирана. Речь идет о том, что планета вступает в эпоху глобальной конкуренции за места идеального (или максимально комфортного) проживания и жизнедеятельности людей. И это касается уже не только обеспеченных сословий, но и среднего класса. Формирование территорий с высоким качеством жизни, гарантиями безопасности, бесперебойными поставками всего необходимого, а также с развитой системой защиты достоинства личности и обеспечения развития общества — крайне значимая задача национальных государств как для собственных граждан, так и для потенциальных переселенцев. Потребность в таких «островках безопасности» будет только возрастать.
Так или иначе, но война в заливе рано или поздно закончится, и наши сердца всецело на стороне Ирана, нашего друга и соседа. Иран — одно из древнейших государств мира, и нет никаких сомнений, что иранский народ выстоит перед лицом этой агрессии.
На этом, собственно, рассуждения можно и закончить, но мы не можем здесь не сказать хотя бы пары слов о том, есть ли место нашей стране в этом формирующемся сейчас новом мире. Россия — одна из крупнейших экономик мира, энергетический и производственный гигант. Однозначно последствия войны в Персидском заливе коснутся и нас. И здесь, конечно, важно сделать правильные выводы о том, что на Западе нас, как и любую другую страну Глобального Юга или Глобального Востока, никто друзьями или партнерами точно не считает. Свое счастье нам надо строить своими силами, изыскивая перспективы для собственного укрепления и роста в тех возможностях, которые всегда открываются после любых масштабных международных катаклизмов.